Новости
05.02.17
Закон и мораль в разрешении семейных споров
Закон охраняет семейные ценности и традиции, формирует ответственности сторон семейных взаимоотношений, защищает права и интересы каждого члена конкретной ячейки общества.


подробнее
30.01.17
Вниманию собственников нежилых помещений!!!
Юридическая Компания "АМПАРО" приглашает собственников нежилых помещений и арендодателей к взаимовыгодному сотрудничеству на постоянной основе.


подробнее
27.01.17
Вниманию клиентов Компании и посетителей сайта!!!
Обращаем внимание всех клиентов Компании и посетителей сайта, что телефоны Юридической Компании "АМПАРО" изменились. Актуальную информацию можно найти в разделе "Контакты".
подробнее

Особенности организации и функционирования механизма советского государства

С октября 1917 г. начинается качественно новый этап в развитии нашего государства и его механизма. Среди принципов организации и функционирования механизма советского государства юридическая доктрина неизменно называла два из них: демократический централизм и полновластие Советов. В сущности, оба этих принципа означали не что иное, как единовластие, ни в коей мере не присущее механизму правового государства. Исследование особенностей развития механизма советского государства представляет собой несомненный интерес с точки зрения того, каким не должен быть механизм правового государства. Оно тем более необходимо, потому что механизм советского государства действовал в нашей стране в сравнительно недавнее время и с пережитками его мы встречаемся и по сей день.

Характерно, что термин «единовластие» советской юридической наукой не употреблялся. Он чаще всего заменялся понятием демократического централизма. В ст. 3 Конституции СССР 1977 г. было прямо записано, что «организация и деятельность советского государства строятся в соответствии с принципом демократического централизма..,». Однако и до принятия указанной конституции демократический централизм в большинстве работ выделялся в качестве основного принципа организации и функционирования механизма советского государства.

Само появление термина «демократический централизм» справедливо связывают с господствовавшей в то время марксистско-ленинской идеологией. Прежде всего указанный принцип нашел свое применение в организации и функционировании коммунистических и рабочих партий, стоящих на платформе марксизма-ленинизма. К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что роль организатора коммунистическая партия может выполнить лишь в том случае, если она будет создана на основе сочетания централизма и демократии. Это требование они выразили в «Уставе Союза коммунистов». Централизм, по их мнению, состоял в строгой подчиненности нижестоящих организаций союза вышестоящим, а демократизм — в том, что все члены Союза равны, в том числе и в принципе выборности руководящих органов.

Демократический централизм был закреплен в качестве организационного принципа во всех уставах коммунистической партии в нашей стране. Более того, он нашел свое отражение и в уставах иных общественных организаций — комсомола, профсоюзов, разнообразных кооперативов. Упоминание о демократическом централизме можно встретить даже в Примерном уставе артели кооперации инвалидов (1948). Вполне естественно, что принцип демократического централизма пытались перенести и на механизм советского государства.

Основания к такому переносу чисто партийного принципа на государственный механизм в достаточном количестве можно обнаружить в ленинских работах. Основные мысли В. И. Ленина в этом направлении заключаются в следующем.

1. Демократический централизм в принципе отрицает федерацию, противопоставляя ей единую и нераздельную республику («Материалы к реферату "Империализм и право наций на самоопределение"»). Но можно предпочесть федерацию национальному неравноправию. В таком случае это будет единственный путь к полному демократическому централизму («Социалистическая революция и право наций на самоопределение»). Вместе с тем демократический централизм не отрицает, а, наоборот, предполагает местное самоуправление и автономию областей («Критические заметки по национальному вопросу», «К вопросу о национальной политике»).

2. Демократический централизм — это не централизм, навязанный сверху, а «добровольное объединение коммун в нацию, добровольное слияние пролетарских коммун в деле разрушения буржуазного господства и буржуазной государственной машины» («Государство и революция»).

3. Демократический централизм отличается от бюрократического централизма тем, что «...централизм без демократии превращается в бюрократизм, а демократия без централизма в анархо-синдикализм» (первоначальный вариант статьи «Очередные за дачи Советской власти»).

4. Демократический централизм не означает «шаблонизирования и попыток установления единообразия сверху... единство в основ ном, существенном не нарушается, а обеспечивается многообразием в конкретных условиях» («Как организовать соревнование»).

Как известно, ни одно из этих ленинских пожеланий в реальную жизнь так и не воплотилось. Поскольку, как отмечал сам В. И. Ленин, демократический централизм отрицает федерацию, то и полноценного федеративного государства в СССР не сложилось. То же самое произошло и с местным самоуправлением, которое даже юридически в советском государстве никогда не признавалось. Ничего не получилось и с добровольным объединением наций. Зато в полной мере получила реальное воплощение еще одна ленинская характеристика демократического централизма: «Демократический централизм не противоречит единоличию и диктатуре... волю класса иногда осуществляет диктатор, который один более сделает и часто более необходим» («Речь о хозяйственном строительстве»).

В теоретических исследованиях в понятии демократического централизма в большей степени подчеркивалось обоснование и значение централизма в советском государстве. Например, Я. Я. Кучинский необходимость централизации видел в том, что СССР находился во враждебном окружении, что этого требовала сама система социалистического хозяйства, «ведение которого немыслимо без централизованного планирования и руководства». Демократизм при анализе этого принципа обычно относили к выборности органов государственной власти и в развертывании инициативы и самостоятельности решения вопросов на местах. Но, как хорошо известно, выборы в советском государстве вплоть до последних дней его существования были фиктивными, а местная инициатива зачастую была, образно говоря, наказуемой. В первые годы Советской власти даже этот ограниченный демократизм был избирательным. Утверждалось, что советское государство — «это новый тип государства государство пролетарского демократизма, означающего демократизм для подавляющего большинства народа и исключение из демократии эксплуататоров». Таким образом, демократический централизм, вопреки предупреждению В. И. Ленина, в советском государстве стал просто централизмом или бюрократизмом, бюрократическим централизмом.

Принцип демократического централизма долгое время официально считался только партийным принципом либо принципом организации общественных объединений. Как принцип организации и функционирования механизма государства он рассматривался лишь в теории. В то же время советская юридическая доктрина, очевидно, возымела решающее воздействие на развитие конституционного законодательства зарубежных социалистических стран. Так, В. И. Васильев в своей докторской диссертации, написанной в 1974 г., отмечает, что демократический централизм как организационный принцип закреплен в конституциях Болгарии, Восточной Германии, Чехословакии, Северной Кореи, Северного Вьетнама и Монголии. Одновременно он предлагал включить этот принцип и в конституцию СССР.

Наконец, принцип демократического централизма нашел свое воплощение в Конституции СССР 1977 г. и во всех последующих конституциях союзных республик. Характерно, что сделано это было одновременно с включением в советскую конституцию нормы о руководящей и направляющей роли КПСС в жизни общества и государства. И совсем не удивительно, что чисто партийный принцип демократического централизма воплотился в официально провозглашенный принцип организации и функционирования механизма советского государства. В ст. 3 Конституции СССР и аналогичных статьях конституций союзных республик была дана и расшифровка принципа демократического централизма: выборность всех органов государственной власти снизу доверху, подотчетность их народу, обязательность решений вышестоящих органов для нижестоящих, сочетание единого руководства с инициативой и творческой активностью на местах, с ответственностью каждого государственного органа и должностного лица за порученное дело.

Такая конституционная формулировка мало чем отличается от тех, которые раскрывают сущность демократического централизма в партийных, комсомольских, профсоюзных и иных подобных уставах.

В ней лишь содержится указание на государственные органы. Принцип демократического централизма в том виде, в каком он представлен в последней советской конституции, никакого юридического содержания не имеет. Иначе дело обстоит с принципом полновластия Советов. Этот принцип, родившийся из революционного лозунга «Вся власть Советам!», получил свое последовательное выражение во всех советских конституциях. Первая статья Конституции РСФСР 1918 г. установила, что «Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам»-. В соответствии со ст. 8 Конституции СССР 1924 г. «Верховным органом власти СССР является съезд Советов». Согласно ст. 2 Конституции СССР 1936 г. «Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся». Похожая, но более подробная и более точно выражающая принцип полновластия Советов формулировка содержится в ст. 2 Конституции СССР 1977 г.: «Вся власть в СССР принадлежит народу. Народ осуществляет государственную власть через Советы народных депутатов... Все другие государственные органы подконтрольны и подотчетны Советам народных депутатов» В этой конституции имеются и другие нормы, подчеркивающие полновластие Советов. «Советы народных депутатов непосредственно и через создаваемые ими органы руководят всеми отраслями государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства, принимают решения, обеспечивают их исполнение, осуществляют контроль за проведением решений в жизнь» (ст. 93) или «Высшим органом власти СССР является Верховный Совет СССР. Верховный Совет СССР правомочен решать все вопросы, отнесенные настоящей Конституцией к ведению Союза ССР» (ст. 108).

Советы, полновластие которых провозглашалось всеми советскими конституциями, были уникальными органами государственной власти. Аналоги Советов можно обнаружить только в странах, избравших социалистический путь развития. В то же время подобные органы не характерны для стран, развивающихся по иному пути. Советы представляли собой не какой-либо один орган власти, а целую систему — от местных Советов до Советов высшего уровня, каковыми до 1936 и после 1988 гг. были съезды Советов, а в период между этими годами — Верховный Совет. Только Советам принадлежало право называться органами государственной власти. Все остальные органы государства имели иные наименования: органы государственного управления (исполнительно-распорядительные органы), органы суда, органы прокуратуры и т. д. Вследствие этого в текстах нормативно-правовых актов и в юридической литературе очень распространенным стало словосочетание «органы государственной власти и управления». Такая формулировка, во-первых, показывала приниженное (правда, формально) положение в государственном механизме правительства и отраслевых исполнительно-распорядительных органов, которым тем самым было отказано в праве именоваться органами государственной власти. Во-вторых, в данной формулировке не находится места судам, осуществление власти которыми также отрицалось.

Уникальность Советов заключалась и в том, что с позиций сегодняшних понятий о ветвях власти очень трудно определить, к какой из них они относятся. Неверным будет утверждение о том, что Советы относятся к законодательной власти. Такой властью ни в коей мере не обладали местные Советы. Не были законодательными органами в общепринятом понимании и Советы республиканского и союзного уровней. Как справедливо отмечается в литературе, об этом свидетельствуют следующие обстоятельства:

♦ полновластие и верховенство Советов, исключающие возможность разделения властей;

♦ недемократичный юридически (до 1937 г.) и на практике поря док их формирования;

♦ присвоение ряда полномочий, которые должны принадлежать органам исполнительной власти.

Любопытно отметить, что указанные особенности Советов получали наиболее полное свое выражение в первые годы Советской власти и в последние годы ее существования.

Конституция РСФСР 1918 г. высшей властью в стране провозглашала Всероссийский съезд Советов (ст. 24). Выборы в него были неравными и косвенными, при лишении целых слоев населения избирательных прав. Указанный съезд состоял из представителей городских Советов из расчета 1 депутат на 25 тыс. избирателей и представителей губернских съездов Советов из расчета 1 депутат на 125 тыс. жителей (ст. 25). Аналогичным образом избирались и Советы низших уровней (ст. 53). Не могли избирать и быть избранными лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли, и другие категории граждан (ст. 65). Все это свидетельствует о явно недемократическом характере формирования Советов. Всероссийский съезд Советов избирал Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК) Советов, всецело ответственный перед ним (ст. 28, 29). ВЦИК Советов объявлялся высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом РСФСР (ст. 31). ВЦИК Советов в свою очередь образовывал Совет Народных Комиссаров (СНК, Совнарком), который был всецело ответствен перед Всероссийским съездом Советов и ВЦИК (ст. 35, 46). Таким образом, система высших органов государственной власти строилась на строгом иерархическом подчинении и представляла собой пирамиду, во главе которой стоял Всероссийский съезд Советов, внизу СНК, а между ними ВЦИК. Понятия «исполнительная власть» Конституция 1918 г. вообще не употребляет. По общепринятым стандартам органом исполнительной власти должен был бы стать СНК, однако о нем было сказано только то, что ему принадлежит общее управление делами РСФСР (ст. 37). По наименованию органом исполнительной власти мог быть ВЦИК, однако, как было отмечено, он считался законодательным, распорядительным и контролирующим органом. Таким образом, в руках ВЦИК были соединены две ветви власти, а Всероссийский съезд объявлялся высшей властью без всякого указания на какую-либо ее ветвь. Следующая Конституция СССР, 1924 г., предусмотрела союзные органы власти, аналогичные существовавшим в РСФСР. Дополнительно был учрежден Президиум ЦИК СССР. В этой конституции впервые вводится понятие «исполнительный орган власти». Так, например, Президиум ЦИК СССР провозглашается высшим законодательным, исполнительным и распорядительным органом власти СССР в период между сессиями ЦИК (ст. 29). СНК СССР также является исполнительным и распорядительным органом, но не всей страны, а ЦИК СССР (ст. 37). Он образуется ЦИК СССР и ответствен перед ним и Президиумом ЦИК (ст. 40). Съезд Советов СССР, а в период между съездами ЦИК СССР называются верховными органами власти без указания на ее ветвь (ст. 8). Таким образом, сохраняется соединение законодательной и исполнительной власти в руках Советов и их органов. Остается неизменной и прежняя антидемократическая избирательная система.